lastochkanata: (Default)
Захотелось поделиться.

Сергей Ивкин (Екатеринбург)

Три письма


Из 70 в 16:

Я помню мир твоих простых предметов.
Цветные деревянные игрушки.
Дом из подушек. Кофр от баяна.
Мы жили по закону Архимеда,
который сформулировать по-русски
у нас не получалось постоянно,

поскольку ничего не вытеснялось,
в том доме для всего хватало места,
соседи за стеной крутили диски,
мы вешали на гвозди одеяло
и тени танцевали буги вместо
их голосов, поющих по-английски.

Я погружаюсь в память, словно в ванну,
и прикрепив к вискам нейро-диоды,
записываю медоносный гул.
Я помню чашку каждую в серванте,
щавЕль из городского огорода
приправой к баклажанному рагу.

О как привычно пробегают пальцы
вдоль корешков родительского шкафа:
Джек Лондон, Честертон, Эмиль Золя.
Ещё не нарастил на сердце панцирь.
Ещё костяшки не содрал о кафель.
Сплошные солнце, ветер, тополя.

Из 33 в 16:

Возможно, ты сейчас сидишь на стуле.
В пустой квартире. На твоей кровати
спит женщина. Ей восемнадцать лет.
Ты ничего не знаешь о Катулле,
но этих первых отношений хватит
на весь дальнейший твой парад-алле.

Ну а пока ты в мартовском угаре
пытаешься романсы петь дискантом,
текстовку под аккорды раздробя.
Ты ей назавтра инструмент подаришь,
и никогда не станешь музыкантом,
и это будет вечно жечь тебя.

Впоследствии, совсем других кольцуя,
ты не насытишь крошечное эго,
своё лицо вжимая в свитера,
и не забудешь, как она танцует
под медленно вращающимся снегом
в ночной рубашке в шесть часов утра.

Из 16 всем:

Когда мне разонравится мотаться
меж поселений с рюкзаком спортивным,
на ссадины растрачивая йод,
надеюсь, среди сотен имитаций
найдётся и моя альтернатива,
где по-другому всё произойдёт.

Пускай я стану продавать кассеты,
работать по подложным документам,
скрываться от какой-нибудь братвы.
Зато там будут мостик над Исетью,
на небе красный лепесток кометы,
у Оперного каменные львы.

Стихотворение отсюда, там есть и другие стихи этого автора.
lastochkanata: (Default)

Оса нарезает круги вокруг стола, стоит глухой подземный гул. В душном воздухе – масляный электрический отсвет грозовых туч. Циркулярка натужно-монотонно пилит вдалеке. Вздрагивают стебли острой июльской травы, доверху набитой жуками, муравьями и распарено-тяжёлой атмосферой полудня. Ветер колышет зубчатые листья винограда. Он дрожит, бьётся о проволоку и звенит. Предгрозовое небо легло всей тяжестью на полотняный навес у беседки – тот вот-вот лопнет и на землю выльется грозовое лето июля. Да, сейчас июль. Молнии режут день. Недавно прошел мой очередной день рождения, и если со мной ничего не случится в этом году, то я наверняка выживу и буду жить. Смотреть, как в беседке падают на пол сухие звезды отцветающего эхиноцистиса. Слушать, как хлопает дверца машины соседей. Сосед ходит по огороду, дымится краснотой. Наклоняется, синие наколки с рук хищно стекают на сопревшие от жары грядки. Молча свивает лук в тугие пучки. Сижу и смотрю. Ветер обдувает моё вспотевшее тело, несёт короткую прохладу и исчезает в безмолвии. Вокруг столько мира, что я не нахожу слов. Мир огромен и бессловесен, невыразим в своём величии. Оплетающий беседку эхиноцистис пахнет созревающими ёжиками и белыми молочными звёздами. Сквозь сетку листьев –  звёздчатые цветы. Светят листья зелёным солнцем. Сухие звёзды невесомо осыпаются вниз, их носит по полу лёгкий ветер. Вся беседка полна звёздами, тучами и грозовой тишиной. Нет времени. Как было, так и будет, пробегут века, нас забудут, а белые звёзды останутся, они бессмертны. А вот кузнечик, прострекотавший в высокой траве, очень даже смертен. Не пройдет и пары месяцев, как осенний норд-ост понесёт пустую шелестящую оболочку по подмёрзшим ржавым лугам.

На зелёном винограде играют пятнышки света. Наливаются тяжёлые грозди. Весёлый зелёный виноград – ягоды крупные, круглые, кислые и тугие. Нагреты солнцем, томятся, отражая горизонт – тоже круглый, выгнутый дугой, утомленный июлем и грозами. Сонные деревья дышат в знойном мареве, наполненном тягучей тёмно-сизой тоской. Шёлково переливается на ветру берёза. Кличет коршун в недосягаемой вышине. Если выйти из беседки на свет, зарябят тени белых облаков, затопит жгучим солнцем глаза, а коршун уже не виден. Только протяжная трель, зовущая вдали. Вдыхаю горячий воздух, он согревает изнутри, заполняя каждую клеточку, расплавляя границу между мною и тканью перегретого дня. Пахнет навозом, деревянно стучат молоточки где-то рядом. Хлопает под ветром тент. На скатерти – белые и зелёные ромашки на голубом. Спят за полями сёла. Не могу оторваться от приземлённости…

... )
lastochkanata: (Грустно-лирическая)


Яблоки спелые падали.
Нам вновь про Ньютона задали.
Не раскрывалась учебника тяжесть,
Вздохи за вздохом летели...
Яблоко - вниз!
И отава смыкалась.
Надо учить в самом деле...

Вот оно, хладно, лежит на земле,
Ветром сточёно, упадчиво...
Вновь несуразное чудится мне -
Вечер, как яблоко, вкрадчиво
В сад закатился,
Боками краснеет
И на глазах моих радостно спеет.
Двину ладонью его от стены -
Вечер познанья,
С листочком луны...

Татьяна Смертина

... )

lastochkanata: (Default)


Звенящие ёлочные шары детства. Молочные реки с кисельными берегами. Пора непреходящего волшебства... Деды Морозы и Снегурочки, деревенские печки в домах, подарки, праздники. Любимые и близкие люди рядом… С детства окутывает новогодний праздник, как никакой другой, ощущение сказки. Но куда исчезает сказка с возрастом? Мне кажется, нет такого человека, который бы не задумывался об этом. Почему ее ждешь как чуда, а чуда все-таки не происходит? В лучшем случае происходит хорошая дружеская вечеринка. В худшем – стандартный просмотр новогодних огоньков, которые кажутся все более скучными год от года. Праздник входит в дом под речи президента по ТВ и звон бокалов. Но где же оно - то самое, которое предвкушается за два месяца, таинственно мерцает на полках супермаркетов шариками и гирляндами, светится в морозном воздухе, пушится в зеленых лапах ёлок и бесследно растворяется с последним ударом курантов? Когда в конце ноября появляются на полках магазинов первые вороха мишуры и ёлочные шары, мы смотрим на это с усмешкой, вздыхая и где-то даже скептически – ну вот, опять.… А, ну понятно, маркетинговый ход…. Но потом - чем дальше, тем больше начинает нас забирать – медленно и властно. И вот в предновогоднюю неделю мы уже, не желая признаваться самим себе, снова ждем этого чуда, думая, надеясь – а вдруг? А вдруг именно в этот раз оно произойдет?

Но вот очередной Новый год пришел, а сказка почему-то не случилась. И наступает серый похмельный рассвет. Сквозь шторы занавешенного окна пробивается мутноватое солнце дня, ознаменовавшего собой прекращение сказки, если даже она и была. Солнце рассеивает чары. И первое чувство – слава Богу, все позади. Забыть, скорее забыть свой провал, свое фиаско, свою неудачу. Вытеснить из памяти. Конечно, если присмотреться, то сказка все же есть. Она в нежном дыхании новогоднего рассвета, во встающей из степи заре в малиновом и голубом, в льдинках инея, шорохе снежинок, слетающих с открывающегося окна на вашу руку, щебете птиц, застенчивой улыбке морозного утра. Но ведь это не совсем то, чего ждали…. Я тоже давно пыталась понять, куда девается сказка. Почему в детстве она есть, а потом – нет. Или почему она есть у других – а не у меня? Ведь если другие выглядят такими веселыми и счастливыми – то у них есть эта сказка? Или они просто стараются выглядеть счастливыми? А может, и я со стороны так выгляжу?

Почему уходит сказка? )

lastochkanata: (Default)


Михаил Врубель. "Пан", 1899 год.

Над этим островом какие выси,
Какой туман!
И Апокалипсис был здесь написан,
И умер Пан!
А есть другие: с пальмами, с лугами,
Где весел жнец,
И где позванивают бубенцами
Стада овец.
И скрипку, дивно выгнутую, в руки,
Едва дыша,
Я взял и слушал, как бежала в звуки
Ее душа.
Ах, это только чары, что судьбою
Я побежден,
Что ночью звездный дождь над головою,
И стон, и звон....
..........................................

(Н. Гумилев)

Профиль

lastochkanata: (Default)
lastochkanata

September 2017

M T W T F S S
    12 3
4 56 7 8910
1112 1314151617
18192021 222324
25 2627282930 

Syndicate

RSS Atom

Облако тегов

Style Credit

Powered by Dreamwidth Studios