lastochkanata: (Default)

Стоял соломенно-пыльный сентябрь. Солнце нещадно пекло в полдень, нагоняя столбик термометра в тени до плюс тридцати. Небо выгорело в бледно-голубой ситец, воздух был прокалён, а по обочинам песчаных дорог сухо шелестела жёсткая степная трава. Солнце впивалось в белый силикатный кирпич, из которого были сложены двухэтажные корпуса интерната, змеилось по водостокам. Кирпич был тёплым и даже горячим, если приложить к нему ладонь. На дорожках с побеленными бордюрами большую часть дня не было ни души. От цветочных клумб жарко пахло бархатцами, золотыми шарами и малиновой космеей с чуть трепещущими тонкими лепестками.

Что это был за интернат, я уже и не помню – вроде бы один из тех психоинтернатов, что находятся в окрестностях Барнаула. Вокруг вымершей территории сонно шумели одиночные тополя, чуть поодаль зеленел небольшой лесок с песком, в котором буксовали редкие автомобили. Контора интерната была за «периметром», в длинном деревенском одноэтажном здании. Внутри глухо отзывались под шагами дощатые полы, стоял спёртый запах старого дерева. Пыльные окна были засижены мухами. Желтоватая унылая мебель осталась с советских времён – столы и стулья. Одним словом, запустенье и тоска, которые лишь подчеркивались пробивающимися сквозь мутные стёкла и падающими на грязный подоконник солнечными лучами. В холле же, лишённом окон, было темно, пусто и холодно. Неуютный холод осенних ночей пробирался туда сквозь щели и уже не хотел уходить. Уличная дверь скрипела и хлопала, рядом стояли три стула для посетителей, покрытые оборванным коричневым дерматином, но когда на них сидели, никто уже и не помнил.

Дни тянулись медленно, все в нитях золотой сентябрьской паутины. Столы комнаты заполняли подшивки бухгалтерских документов – эти бесконечные сальдо, дебеты и кредиты. Небольшие разговоры, долгие паузы, расслабленность и лень бабьего лета… Пыльная жёлтая дорога до интерната, склады с большими гаражными воротами, с заполненными доверху стеллажами – а там синие халаты, тёплые куртки, брюки, одеяла и покрывала, ведра, разный хозяйственный инвентарь…. А потом снова нагретый асфальт и пыльная дорога…

Однажды мы с Г.А. пошли делать инвентаризацию в один из жилых корпусов интерната, в необычное отделение. Такое не в каждом интернате имеется, а здесь было - закрытое отделение для психически больных преступников - людей, совершивших преступление и по суду признанных невменяемыми. Отделение было мужское и даже внешне отличалось от других. Там не было привычных уютных комнаток со шторами, розовыми покрывалами с рюшечками и картинками на стенах. Зато были решётки на окнах, был дворик, обнесённый колючей проволокой, где проживающие гуляли. И ещё был полумрак длинного тёмного коридора да непривычная тишина.

Мы с Г.А. поднимались по бетонным ступенькам лестницы как-то неуверенно, не зная, чего ожидать. Сестра-хозяйка отделения, приветливая и озабоченная женщина лет пятидесяти, провела нас в свою маленькую кладовку, где все было на расстоянии вытянутой руки, и стала пересчитывать на полках чистые простыни и пододеяльники. Мы стояли и смотрели. Мне кажется, почувствовала я что-то интуитивно, каким-то шестым чувством, оглянулась. Они были там. Несколько человек, в проёме открытой двери, в полной тишине. В больничной одежде, с высеченными из камня сумрачными лицами. Изучали, не отводя глаз. У меня прошёл холодок по коже. Мелькнула мысль о сестре-хозяйке – как она не боится поворачиваться к ним спиной? Словно услышав мои мысли, женщина обернулась, осеклась на полуслове, но тут же продолжила пересчитывать пододеяльники. Как мне показалось, чуть дрогнувшими руками.

Потом мы пошли по отделению. Они проследовали за нами, другие вышли нам навстречу из своих комнат и молчаливой толпой стояли вдоль коридора, в тени квадратных колонн. Пока мы шли, они молча провожали нас взглядом. Я старалась не смотреть им в глаза. Почему? У меня не было чувства, что они сумасшедшие. Было что-то другое, непонятное и потому тревожное. Что скрывалось за этими лицами, совершенно непроницаемыми? Какие ужасные факты биографии? Какая судьба? Какая жизненная история, начиная с детства и до настоящего времени, когда они встали здесь? На эти вопросы не было ответа. Что было по ту сторону тяжёлых взглядов и о чем были почти осязаемо тяжкие думы этих людей в замкнутой атмосфере отделения для психически больных преступников? Я не знаю.

Помню, мы вышли на воздух, буйно цвели астры и гудели шмели. Солнце по-прежнему пекло асфальт, а к шершавой стене отделения можно было приложить руку и почувствовать тепло. Мы шли медленно из-за тяжести в ногах – в них как будто насыпали свинцовый песок. Раздвигали густой воздух, мельком взглядывая на редких прохожих. Нас обогнал, забегая вперёд, Витя, «вольный» пациент:

-А туфельки у неё красные-красные! – и хитро подмигнул.

- Красс-с-сивые!!! – побежал дальше, оглядываясь.

Мы всё шли. Молча. Высоко в белёсом небе как будто звенела, натягиваясь, и всё никак не могла лопнуть какая-то невидимая струна. Она так и не разорвалась, мы просто дошли до конторы и углубились в свои пыльные бухгалтерские тома, заглушив её звон, медленно растаявший вдалеке.

Жаркая погода держалась ещё несколько дней, почти до конца сентября. А потом всё закончилось, стало холодно и непрерывно сыпал мелкий осенний дождь.

lastochkanata: (Грустно-лирическая)


В чем самая большая проблема жителей нашего города? Нет, она не в том, что нет дорог, не в том, что осенью пасмурно, а под ногами сыро и хлюпает грязь. И не в том, что в магазинах высокие цены, что понастроили супермаркетов и позакрывали производство. Не в том, что затопили соседи сверху, что в домах много лет не делался ремонт. И даже не в том, что на газонах летом не косится трава, а на клумбах колосится бурьян вместо цветов.

Самая большая проблема рубцовчан в том, что они не любят свой город.

Помню один разговор с одноклассником, когда я после учебы и нескольких лет жизни в Барнауле вернулась в родной город. Я спросила у одноклассника, как дела на родине, на что получила недовольный ответ. «Да как? Рубцовск – это дыра, все хреново». Что может быть ужаснее, когда ты вынужден жить в месте, которое ненавидишь, и не иметь возможности оттуда уехать? Только когда ты уже уехал, а ТАМ тебе не стало лучше.

Эхо Лоуренс: «Чаще всего люди покидают маленький город, - говорил Рэнт, - чтобы мечтать туда вернуться. А другие остаются, чтобы мечтать оттуда уехать».
Рэнт хотел сказать, что несчастны все и везде.

(Чак Паланик, "Рэнт. Биография Бастера Кейси")

Read more... )

lastochkanata: (Грустно-лирическая)


Мне приснилось сегодня, что в городе Рубцовске запустили трамвай. Надо сказать, что отродясь у нас трамвая не было, а по городским улицам резво бегали троллейбусы и маршрутки. И вполне их вроде бы горожанам хватало. А тут - поди ж ты. К открытию линии привезли два списанных барнаульских вагона, которые и должны были составить основу рубцовского трамвайного парка. Они стояли рядышком - два бело-красных транспортных средства производства завода "Татра". Но самое главное было - рельсы. Там, где должны были пройти новые пути, почему-то были перекопанные бесформенные котлованы, ямы глубиной под несколько метров, и слегка ободранные (опять-таки отслужившие свой век барнаульские) рельсы то шли по пухлому рыжему суглинку, то, выгнувшись дугой, повисали над ямой, отсвечивая ржавыми боками. Рядом с трамвайной линией высились каменистые земляные кучи, мимо которых, балансируя на краях провалов, шли прохожие, опасаясь свалиться вниз или зацепиться за торчащее железо. Кругом была какая-то тоскливая разруха. Не хватало только ливня, которые размоет глину, пустит с откосов мутные потоки и довершит апокалиптическую картину).
lastochkanata: (Фото)


Сады моей души всегда узорны,
В них ветры так свежи и тиховейны,
В них золотой песок и мрамор черный,
Глубокие, прозрачные бассейны.

Н. Гумилев

Вы когда-нибудь задумывались, что условия, в которых живет человек – его дом, его комната, его окружающий мир так похожи, в чем-то являются отражением внутреннего мира его души?

У некоторых людей душа – неуютная, мятущаяся, смятенная. В ней как будто все время дует ветер, окна открыты настежь, с рам облупилась краска, а форточка хлопает сломанным замком. Их все время бросает из стороны в сторону, они ненавидят самих себя, ненавидят других и снова сами себя, взбалмошны, истеричны, расдерганы. Куда-то бегут, что-то ищут, но в итоге всегда оказываются в своем неуютном мирке с хлопающей створкой окна, где другие иногда большие хозяева, чем они сами. Отношения с этими другими такие же напряженные – то приближают их, то удаляют, но в итоге никуда не могут убежать от самих себя в другом. Постоянно чего-то требуют, как будто это другие должны закрыть форточку и сделать ремонт в неухоженной квартире. У таких людей и дома бывает такая же обстановка. Старая рассохшаяся мебель, имущественные дрязги с родственниками, на ребенке грязные колготки, разбросанные вещи, неметеный пол, хронический бардак, паутина в углах. Там где они появляются, всегда оказывается неуютно и серо. Это не они вяжут красивые вещи детям, украшают дом картинками или рукодельными салфетками, горшками с цветами. Они все время куда-то спешат и ничего не успевают, падая в изнеможении, утомленные этим миром, который заставляет крутиться их, как белок в колесе. Боятся остановиться хотя бы на минуту, чтобы понять, как непригляден их мирок и как же неуютна их душа.

А есть другие... )


Профиль

lastochkanata: (Default)
lastochkanata

September 2017

M T W T F S S
    12 3
4 56 7 8910
1112 1314151617
18192021 222324
25 2627282930 

Syndicate

RSS Atom

Облако тегов

Style Credit

Powered by Dreamwidth Studios